Дерех Хаим 17. Комментарий Маараля на трактат Авот. 1:18— Еврей должен находиться в окружении мудрецов1:18Рабан Шимон, сын Гамлиэля, говорит: «На трех вещах мир твердо стоит: на законе, на истине и на мире, — в силу сказанного: Истина и закон, мир да будут судить в воротах ваших».משנה יח רַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל אוֹמֵר: עַל שְׁלשָׁה דְבָרִים הָעוֹלָם עוֹמֵד, עַל הַדִּין וְעַל הָאֱמֶת וְעַל הַשָּׁלוֹם, שֶׁנֶּאֱמַר (זכריה ח) אֱמֶת וּמִשְׁפַּט שָׁלוֹם שִׁפְטוּ בְּשַׁעֲרֵיכֶם:
О мире мы уже сказали, что это — то свойство, которое Б-г вложил в мироздание, когда завершил его творение и довел его до совершенства.Поэтому отсутствие мира подтачивает последний столп, на котором Б-г основал мироздание.И продумай все это, ибо это — удивительные и глубокие мысли, исполненные высочайшей мудрости. Есть здесь и еще более глубокие и возвышенные тайны, однако разъяснить их подробнее уже нельзя. И да направит нас благословенный Б-г по стезе истины и справедливости!Наставления рабана Гамлиэля и его сына рабана Шимона расположены не совсем в том порядке, что предыдущие. Все первые наставления были предназначены для того, чтобы привести человека к совершенной любви к Б-гу и трепету перед Ним. Эти же последние наставления служат для того, чтобы сделать совершенным самого человека, как он есть. То есть, после того как пары (наси и ав бейт-дин) завершили свои наставления и высказали все, что нужно (знать) человеку для совершенства в любви и трепете, следующий тана снова обратился к самому человеку и рассказал о том, как человек (в своем человеческом качестве) может достичь полного совершенства. Таково требование рабана Гамлиэля сделать себе учителя, приобрести себе товарища и избежать сомнения. Мы ведь уже объясняли, что главный смысл этих наставлений — помочь человеку достичь духовного уровня, подобающего человеку как творению, наделенному разумом. Поступки человека тоже должны направляться именно разумом, а разум, как мы разъясняли выше, — это ясность, и именно ей учит нас рабан Гамлиэль. А затем его сын, рабан Шимон, учит правильному поведению человека как телесного существа. Поэтому он говорит, что все свои дни рос между мудрецами и не нашел для тела ничего лучше молчания, а молчание — достоинство именно телесного человека.