«Оставайся честным евреем!» Лев Кацин

«Я благодарен Всевышнему за то, что дожил до сегодняшнего дня — бар-мицвы моего внука Эли!» — обратился к собравшимся рав Цви Лихтиг. После того как Эли прочитал недельную главу Торы, а родственники и друзья спели традиционный «Мазл Тов и Симан Тов!», поднялся дедушка именинника, чтобы поздравить своего внука.
– В 1941 году я не мог даже представить, что удостоюсь увидеть бар-мицву своего внука, — сказал он со слезами на глазах. — Мне было семнадцать лет, когда немцы приказали молодым людям из нашего небольшого польского городка немедленно собрать вещи и отправиться на работы в трудовой лагерь. Я быстро положил в мешок Тору, молитвенник, тфилин и подошел к отцу попрощаться. Как сегодня, вижу перед собой отца, который сидит рядом с матерью в окружении десяти моих братьев и сестер.«Не знаю, что будет с нами, — обратился ко мне отец. — Но верю, что ты переживешь войну. Поэтому обращаюсь к тебе с благословением и просьбой: Цви, оставайся “эрлахе ид” — честным евреем!»…Это очень емкое понятие — «эрлахе ид». Рав Моше Файнштейн (1895, Минск — 1986, Нью-Йорк), крупнейший авторитет прошлого века, говорил, что предпочитает использовать именно это слово «эрлах» — «честный», а не «фрум» — «религиозный» или «верующий», потому что оно включает в себя не только сферу взаимоотношений человека со Всевышним, но также взаимоотношения между людьми.– Слова моего отца оказались пророческими, — продолжил рав Цви Лихтиг. — Я прошел все круги ада — трудовые лагеря и лагеря смерти и остался в живых. И, несмотря на то что все мои близкие погибли, слова отца продолжали звучать в моих ушах: «Цви, оставайся честным евреем!»В те страшные годы мы не употребляли слов «Холокост», «Катастрофа», «Шоа». То, что происходило с нами, мы называли словом «Акеда», которое напоминало о жертвоприношении Ицхака… – Когда Авраам хотел найти невесту своему сыну Ицхаку, он отправил в междуречье слугу Элиэзера. Почему же он не послал Ицхака искать себе невесту? Мудрецы Талмуда объяс­няют: во время жертвоприношения — «акеды» — Ицхак лег на жертвенник и освятился особой святостью, поэтому не мог более покидать пределы Святой земли. Наше поколение евреев, переживших ужасы войны, также возлегло на жертвенник и освятилось особой святостью. Так и мы, ощущая себя святыми, должны передавать свою святость по крупицам нашим детям и внукам. Поэтому и сегодня я обращаюсь к моему внуку: «Эли, оставайся честным евреем!»Кто испытывался в момент «акеды» — жертвоприношения Ицхака: ­отец Авраам или сын Ицхак? Отвечая на этот вопрос, можно было бы сказать, что Аврааму было труднее, ведь для любящего отца легче умереть самому, чем пожертвовать сыном. Однако есть и другое мнение: Авраам был пророком, который получил прямое указание от Всевышнего, Ицхак же полагался лишь на слова отца.К этому времени Ицхак уже не был ребенком, пишет рав Шимшон-Рефаэль Гирш (1808–1888). 37-летний независимый человек. Величие его души в этой истории под стать величию Авраама. Ицхак не получал прямого указа от Всевышнего, а узнал о нем из уст отца, приняв его как традицию — Устную Тору.В истории греха Адама Хава получает наказание за нарушение Б-жественной заповеди, несмотря на то что знает о ней лишь со слов мужа. А в этой истории первый еврейский сын готов пожертвовать собой ради традиции, воспринятой от отца. Здесь посеяно то семя преданности традиции, которой вдохновятся все последующие поколения… Ицхак поверил отцу не на основании какого-то чуда, подтверждающего истинность его слов, а в силу того, что знал о своем отце. Наша преданность отеческой традиции тоже зиждется на знаниях о наших отцах. Традиция, которую они передали нам, была той традицией, ради которой они жертвовали жизнью…В Торе повторяется фраза о том, что Авраам и Ицхак «оба шли вместе». Отец и сын идут выполнять тяжелый для обоих приказ. Первый идет, чтобы принести жертву, второй — чтобы стать ею. Величие их душ непоколебимо, и так они поднимаются на гору. Это вечный пример для всех поколений отцов и детей: всегда идти вместе!Думается, что и мы с вами, все те, кто пережили попытки советской власти разрушить наш народ, должны ощущать себя освященными и передавать по крупицам эту святость нашим детям и внуками, которые, дай-то Б-г, пойдут по пути вместе с нами! /