Вкусное приношение
В середине XVI века некий конверсо из Португалии поселился в святом городе Цфат. Лишенный в молодости возможности открыто исполнять заповеди, он был счастлив, что наконец‑то может не таясь исповедовать веру предков.
Через несколько лет, будучи в синагоге, он услышал, как раввин говорит о лехем паним (хлебах предложения), которые приносили в Храм каждую пятницу, накануне субботы, и которые чудесным образом оставались свежими и не черствели в течение семи дней, до следующей пятницы. Объяснив многочисленные законы и правила, связанные с этим жертвоприношением, и коснувшись его мистического смысла, раввин глубоко вздохнул и сказал, что по грехам нашим у нас нет больше возможности умилостивить Всевышнего.
Наш еврей принял эти слова близко к сердцу. Вернувшись домой, он попросил жену испечь к пятнице особые халы. Он рассказал ей все законы и правила, которые запомнил из урока о хлебах предложения. Нужно было тридцать раз просеять муку, раскатать тесто в состоянии ритуальной чистоты и тщательно пропечь хлеб в печи. Еврей объяснил жене, что хочет принести эти халы в дар Всевышнему, в надежде, что Он примет их как положенное жертвоприношение и съест их.
Жена сделала все, как он сказал, и в пятницу после полудня, когда в синагоге не должно было быть ни души, наш герой пробрался туда, пряча хлеба под одеждой. Он метался по синагоге и молился, словно блудный сын, молящий отца о прощении. Он просил Творца благосклонно принять его жертвоприношение и с удовольствием съесть такой свежий, такой аппетитный хлеб. После этого еврей завернул хлеба, положил их в ковчег под свитками Торы и поспешил вернуться домой.
Ближе к вечеру в синагогу пришел служка, чтобы закончить приготовления к святой субботе. Одной из его главных обязанностей было убедиться, что свитки Торы свернуты так, чтобы на следующее утро их можно было открыть в нужном месте и, не мешкая, приступить к чтению. Открыв ковчег, он с удивлением обнаружил там какой‑то сверток. Служка развернул его и увидел две восхитительные халы. Разумеется, он понятия не имел, откуда они взялись, но решил не думать об этом, а просто отнести их домой и съесть — ведь они так вкусно пахли и так аппетитно выглядели.
И еще они оказались очень вкусными, так что служка был чрезвычайно рад такой неожиданной «прибавке к жалованью».
Вечером наш еврей с нетерпением ждал окончания службы. Когда все разошлись и в синагоге никого не осталось, он с трепетом подошел к ковчегу и открыл его дрожащей рукой. Хлебов не было! Еврей был счастлив. Вне себя от радости он поспешил домой, чтобы поделиться ею со своей женой. Он простодушно заявил, что вот, Б‑г не пренебрег ничтожными усилиями такого недостойного человека, как он, но принял эти два хлеба и съел их, пока они еще теплые! — Не будем лениться, — сказал он жене. — Во‑первых, у нас нет другого способа почтить Его. А во‑вторых, мы убедились, что Он любит хлеб, поэтому мы должны радовать Его каждую неделю и делать все так же ревностно и старательно, как и в первый раз.
Тронутая этим искренним рвением, жена охотно согласилась. С тех пор каждую пятницу она выпекала с утра две специальные халы, тщательно следя за соблюдением всех, даже самых мельчайших правил, а после полудня муж относил их в синагогу и страстно просил Всевышнего принять его жертву. Соответственно, каждую пятницу служка забирал и с аппетитом съедал две вкуснейшие халы, а вечером наш португальский еврей с восторгом рассказывал жене, что его скромное приношение и на этот раз было принято.
Так продолжалось неделя за неделей, месяц за месяцем.
Как‑то в пятницу раввин задержался в синагоге дольше обычного и остался там и после полудня. Это был тот самый раввин, который в свое время давал урок о хлебах предложения. Он стоял на биме и размышлял о завтрашней проповеди. Вдруг, к величайшему удивлению, он увидел, что один из его прихожан вошел в синагогу с двумя караваями хлеба, подошел к ковчегу и положил их внутрь. Раввин понял, что еврей его не заметил, и услышал, как тот страстно молится Б‑гу, прося Его принять его приношение и съесть эти халы.
Раввин слушал, не в силах скрыть удивления. Сначала он безмолвствовал, однако когда стал понимать, что происходит, то почувствовал, что в нем закипает гнев. Не в силах сдерживать себя более, он закричал: — Остановись! Дурак! Неужели ты думаешь, что Б‑г ест и пьет? Разве ты не знаешь, что это страшный грех — приписывать всемогущему Б‑гу телесные или человеческие свойства? Ужели ты действительно думаешь, что это Б‑г забирает твои халы? Наверняка их съедает служка!
В этот момент в синагогу зашел служка, собираясь, как обычно, забрать халы. Увидев раввина и какого‑то еврея, стоявшего перед ним, он несколько удивился. Раввин же сразу сказал ему: — Объясни этому человеку, зачем ты пришел и кто забирает халы, которые он приносит каждую неделю.
Служка совершенно не смутился и охотно рассказал, как было дело. Он не мог взять в толк, почему раввин так возмущен, почему он кричит на своего собеседника, которого служка знал как не слишком ученого, но искреннего еврея, и почему тот выглядит таким несчастным.
Под градом упреков раввина наш еврей залился слезами. Он был раздавлен: оказывается, он не только не исполнил заповедь, но, наоборот, совершил тяжкий грех. Он стал извиняться перед раввином и умолял простить его за то, что неправильно понял его урок о хлебах предложения. Из синагоги он ушел в отчаянии, сгорая от стыда. Как он мог так ошибиться? И что же теперь делать?
Вскоре после этого в синагогу вошел посланник Ари (рабби Ицхака Лурии) и обратился к раввину. От имени своего наставника он велел ему поспешить домой, попрощаться с семьей и сделать последние приготовления, поскольку к тому времени, когда завтра он должен произнести свою проповедь, его душа уже обретет вечный покой. Так, сказал посланник, было решено на Небесах.
Раввин не мог поверить своим ушам, а ученик Ари ничего не мог объяснить. Раввину ничего не оставалось, как пойти к самому р. Лурии, который подтвердил все сказанное посланцем и добавил: — Я слышал, что это из‑за того, что ты лишил Б‑га наслаждения, подобного которому Он не испытывал с тех пор, как разрушен Храм. Ведь именно такое наслаждение Он ощущал, когда простой невежественный еврей каждую неделю приносил в твою синагогу два великолепных хлеба, чтобы искренне, от всего сердца, с радостью и трепетом посвятить их Ему, веруя, что Б‑г действительно берет их Себе, — до тех пор, пока ты не лишил его этой наивной веры! За это тебе вынесен смертный приговор, и нет никакой возможности отменить его.
Опечаленный раввин вернулся домой и рассказал домашним обо всем, что случилось. И действительно, назавтра, к тому времени, когда он должен был произнести свою проповедь, его душа отлетела, чтобы изучать Тору в Небесной ешиве, — как и предсказал Ари

.
Источник: история написана по материалам книги «Минхат хахамим» («Приношение мудрецов»), автор которой, р. Моше Хазиг (р. 1572), писал, что слышал ее от заслуживающих доверия жителей Цфата, бывших очевидцами этих событий.