Шествие с зонтиками
Несколько столетий назад, до появления водопровода и канализации, жители Иерусалима запасали воду в огромных цистернах, вырытых в земле. Каждый год цистерны наполнялись водой во время зимних дождей, и иерусалимцы использовали эту воду в течение всего года.
В середине XVII века в Земле Израиля случилась страшная засуха. Зима уже подходила к концу, а дождей все не было и не было. Даже старейшие жители Иерусалима не могли припомнить такой сухой зимы.
Разумеется, и евреи, и мусульмане, и христиане испытывали одинаковое беспокойство. Помимо нехватки воды, городу серьезно угрожал голод, поэтому все поспешили, каждый в свой храм, и молили Всевышнего сжалиться над Святым городом и его жителями. Раввины Иерусалима объявили несколько дней поста и молитвы. Сотни евреев устремились на могилу праматери Рахели, чтобы зажечь там свечи и помолиться о дожде. Другие отправились на могилу царя Давида или близлежащую гору Сион, чтобы оттуда взывать к Б‑гу о помощи.
Однако дождя все не было. Цистерны почти опустели, а небеса оставались запертыми. На голубом небе не было видно ни облака. Поскольку весна была уже близко и сезон дождей должен был вот‑вот закончиться, многие иерусалимцы готовились к трудным, возможно, жизненно опасным временам голода и безводья.
Как водится, беспокойство породило волну слухов, которые, в свою очередь, вызвали напряжение между представителями различных народов и конфессий, живших в Святом городе. Арабы‑мусульмане утверждали, что дождей нет из‑за евреев. Поскольку этот выбор виновника всех бедствий казался очевидным и не требовал никаких объяснений, вскоре все мусульмане города твердо верили и ни на секунду не сомневались, что именно так и обстоит дело.
В какой‑то момент обвинения в адрес евреев достигли дворца паши, турецкого правителя иерусалимского пашалыка Османской империи. У евреев было достаточно врагов, неоднократно обращавших внимание паши на эту «информацию».
Через некоторое время паша потребовал к себе прославленного знатока Торы и каббалиста рабби Моше Галанте, который около 1655 года переселился из Цфата в Иерусалим и стал одним из ведущих раввинов Иерусалима. Раввин шел во дворец с трепетом. И вскоре понял, что боялся не напрасно. Ибо паша заявил ему:
— Я знаю, что это из‑за евреев Б‑г не дает дождя Иерусалиму. Вы, евреи, кичитесь, что являетесь избранным народом! Вы называете Его отцом, а себя — Его детьми. Значит, это вы во всем виноваты. Предупреждаю: вам нужно усерднее молиться своему Б‑гу, ибо, если в ближайшие три дня не будет дождя, станет ясно, что в этом виноваты евреи, и я изгоню вас из Иерусалима — всех до единого!
Едва покинув дворец паши, рабби Галанте объявил экстренное совещание в главной городской синагоге, подчеркнув, что прийти должны все евреи Иерусалима.
И все действительно пришли. Никто не мог скрыть тревоги — ведь все знали, что рабби Галанте был вызван к правителю. Когда же раввин сообщил о том, что случилось, евреи, узнав о новой беде, и вовсе пали духом. Мало им было жажды, которая чувствовалась все сильнее и сильнее, так теперь им еще грозил гнев паши и всего мусульманского населения.
Рабби Галанте объявил трехдневный пост и провел все это время в молитве, взывая к Творцу в надежде добиться отмены сурового приговора.
Страшась изгнания, евреи Иерусалима впали в глубокое уныние. С разбитым сердцем, обливаясь горючими слезами, они заполнили синагоги, где читали псалмы и молились Б‑гу, прося о милости. Многие устремились к Стене Плача, где непрестанно взывали к Творцу: «Б‑же, смилуйся над Своим бедным, измученным народом, живущим в Святом городе!»
Прошел день, потом второй. На третий день небо оставалось таким же голубым и безоблачным, как и прежде. Страх объял сердца всех иерусалимских евреев — мужчин, женщин и детей. Поскольку пост еще не закончился, их мучили голод и жажда; их отчаянные стенания возносились к небу.
Меж тем солнце неумолимо плыло по небосклону и уже начинало клониться к западу. День угасал, сумерки сгущались. Рабби Галанте объявил, что всем нужно выйти за городские стены и поспешить на могилу Шимона Праведника, знаменитого мудреца и первосвященника начала эпохи Второго храма, чтобы там в последний раз помолиться о дожде. Кроме того, он дал еще одно распоряжение, поразившее всех, кто его услышал: раввин сказал, что все должны надеть плащи и галоши или другую зимнюю обувь и взять с собой зонтики!


Однако, несмотря на изумление, все евреи честно исполнили указание раввина. И в назначенное время все иерусалимские евреи, одетые в плащи и башмаки и с зонтиками в руках, покинули город через Дамасские ворота. Когда начальник турецкой стражи увидел это странное шествие, он разразился смехом. Но, узнав, что евреи шествуют в плащах по распоряжению городского раввина, обещавшего им проливной дождь, он не на шутку рассердился. Он бросился к раввину, отвесил ему несколько тумаков и прорычал:
— Жители города так страдают, а ты заставляешь их попусту тратить время и заниматься подобными глупостями?!
Рабби Галанте ничего не ответил и продолжил свой путь. Когда шествие пришло к могиле, он простерся на ней и остался лежать, глубоко погрузившись в безмолвную молитву. Все люди столпились вокруг, оглашая воздух рыданиями и от всего сердца взывая к Б‑гу.
Внезапно все почувствовали дуновение ветерка — слабого, едва ощутимого, но все‑таки ветерка! Не прошло и минуты, как ветерок сменился ветром, и не просто ветром — настоящим штормовым шквалом. Небо потемнело, набежали грозовые тучи. Упало несколько дождевых капель. Дождь становился все сильнее, и вскоре полило как из ведра. Оказавшиеся под проливным ливнем, евреи поспешили раскрыть зонтики. Не в силах сдержать радость, они бросились искать убежище под деревьями и крышами ближайших домов.
Внезапно они увидели человека, бежавшего под дождем к ним так быстро, как только можно. Когда он добежал до них, он был мокрым с головы до ног, до последней нитки; казалось, он состоит скорее из воды, чем из плоти и крови. Устремившись прямо к рабби Галанте, он распростерся перед ним прямо в грязи:
— Прошу, прости меня за то, что я оскорбил тебя! — умолял он. — Я ведь не знал, что ты такой великий, такой святой человек!
Чтобы продемонстрировать глубину и искренность своего раскаяния и в качестве компенсации за нанесенное оскорбление начальник стражи посадил раввина себе на плечи, встал во главе еврейской процессии, потянувшейся обратно в город, и нес его до порога его дома.
Ливень продолжался всю ночь. К рассвету все цистерны было полны до краев. Утром раввина посетил сам паша и извинился за свои угрозы изгнать евреев. После долгих извинений правитель с чувством сказал:
— Теперь я убедился, что ваш Г‑сподь — истинный Б‑г, а вы, евреи, — Его избранный народ.
Источник: история написана по материалам, опубликованным в еженедельнике «Сихат а‑шавуа» («Беседа недели»), 204.

 161