Не хлебом единым
Раввин Иосиф Менделевич
. Сразу на исходе первого дня Песах было принято выйти в поле и сжать первый сноп пшеницы и пометить первые плоды, созревшие в саду. Этот первый сноп и называется Омер. На пятидесятый день этого отсчета наступает праздник дарования Торы. И в этот же день приносились первые плоды, которые мы пометили до этого.
О связи праздника дарования Торы и принесения первых плодов будет много говориться накануне праздника Шавуот. А сейчас я хочу рассказать историю, связанную с первым снопом пшеницы или, вернее то, что из пшеницы получается.
Хлеб.
Хлеб – наша главная и насущная пища. Особенно в тюрьме. Речь идет о «крытой» тюрьме. В отличие от лагеря, где сидят большинство зека, в «крытку» - сажают за нарушения, совершенные в лагере. Меня посадили туда за соблюдение субботы и других еврейских законов. Но не об этом речь.
Как то меня посадили в карцер (это тоже отдельная история). С утра суют мне в «кормушку» карцерную пайку. Мало. Голодно. Есть хочется. Я почувствовал себя собакой на цепи, которая может есть только то, что бросил ей хозяин. Вся моя натура «воздушного пирата» взбунтовалась против этого. Это настоящее лишение свободы выбора!
И тогда я решил, что я верну себе свободу выбора необычным путем – если я не могу есть больше, чем мне дают – я буду есть меньше. Я сам решаю, сколько мне есть – не советская власть. С того дня я стал откладывать каждый день по ломтю хлеба. Поскольку это было волевое решение. Я больше не чувствовал себя голодным. Хлеб копился- не выкидывать же.
Короче говоря, я пришёл после карцера с целой буханкой хлеба и предложил своему новому сокамернику. Я ему рассказал, как эта буханка хлеба сложилась. Он без лишних слов накинулся на хлеб.
Так и завелось, что каждый день я выдавал ему со своего пайка ломоть хлеба. Парень был националистом ( не важно какой нации). Он мне рассказывал о борьбе за национальную независимость от СССР.Я его поддерживал.
Однажды разговор зашел о национальной борьбе еврейского народа. Тут оказалось, что парень- сторонник арабов. Естественно, разгорелся спор, который очень быстро перешел на антисемитскую поливу вообще против евреев.
И тут мой сокамерник мне говорит: «Вот и ты используешь мою слабость. Ты знаешь, что я не могу без хлеба и даешь мне свой хлеб, чтобы почувствовать свое превосходство надо мной».
Нечего и говорить, что я почувствовал себя оскорбленным до глубины души. Он ест мой хлеб и за это он меня ненавидит!
Я проверил себя - действительно ли я делал это, чтобы почувствовать свое превосходство над ним?
Нет, конечно. Это была моя борьба против власти материи над душой. Победа над материей давала мне силы оставаться человеком даже в «крытой» тюрьме КГБ.
Не хлебом единым жив человек, а Духом Божьим жив человек (Второзаконие 8-3)